Дневник Адама, выпуск 69
30 СЕНТЯБРЯ, МАГИЯ ЧИСЕЛ
В начале года у Кита была любимая последовательность чисел: «пять, восемь, одиннадцать, четырнадцать и тридцать пять». Не знаю, откуда. Подозреваю, что они просто звучали приятно – ему тогда было всего три с половиной, в это время он еще не умел считать до десяти, да и сейчас после числа «шесть» заминки возникают.
Любимые числа дают о себе знать и сейчас – после «девяти» часто выскакивает «одиннадцать». Возможно, «десять» по звучанию слишком похоже на девять, то есть лоховское такое число, неоригинальное.
А вчера он как-то хитро колдовал с семеркой. Идет по улице и считает:
- Раз, два, три…
- Что ты считаешь, Кит?
- Не мешай, папа. Раз, два, три…
Досчитав до семи, громко выкрикивает “семь!” и хитро потирает руки. Вечером поделал то же самое в коридоре. Потом заявил, что ему нужно съесть семь пельменей.
Может, он считал дни недели, сколько до выходных?
13 ОКТЯБРЯ, СЧЕТ В КАРТИНКАХ
По дороге домой в маршрутке Кит выдвинул загадочную теорию о том, что слово “пять” какое-то неправильное. Потому что в нем есть и пять, и шесть.
- Ну они смешиваются, как краски на палитре, – объяснил он, ко всеобщему удивлению окружающих пассажиров.
Я поддержал идею и сказал, что цифры “пять” и “шесть” тоже очень похожи. Нарисовал их для убедительности на запотевшем стекле.
- Это не цифра, это кошачий хвост, – заметил Кит.
Ага, подумал я. Ладно, пойдем другим путем. И по возвращении домой сочинил ему такую считалку:
Папа выдал мне тетрадку:
Пишем цифры по порядку.
Палка это единица.
Двойка это лебедь-птица.
Тройка – сломанный браслет.
А четверка – пистолет!
Цифра пять – погнулась ложка.
Цифра шесть – свернулась кошка.
Над семеркой флаг возник.
А восьмерка – снеговик.
И воздушный шар – девятка…
Хватит! Я закрыл тетрадку.
Там на кухне бублик есть.
Он как ноль, но можно съесть!
СПУСТЯ ДВА ГОДА: Стихи стихами, но за прошедшие годы я много раз убеждался, что обучаться счету надо на практических, а вернее – на очень прагматических играх. Когда мы с Китом играем в футбол, он неплохо запоминает счет и даже сам ведет.
Другая штука, полезная для счета – старинные монеты. Этому увлечению помогла покупка металлоискателя на шестилетие, а также поездка в Питер к моему брату, который показал Киту нашу старую коллекцию монет, и даже подарил ему несколько штук. После этого Кит сам стал меня расспрашивать, какие номиналы бывают у монет, сколько маленьких монет в одной большой и так далее. Заодно я ему рассказал происхождение названий – рубль рубили от гривны, на копейке чеканили всадника-копейника, копейку рубили на две «деньги», похожие на уши, а четверть копейки, то есть половина каждого ушка – это полушка… Тут получилось, что мы ненавязчиво перешли на изучение дробей.
Там же в Питере, пока скрывались от московского дыма, гуляли по барахолке на Удельной и учились «торговаться». Это ведь большой культурный пробел у нас, диких белых людей. В Египте я видел пацанов лет по семь, которые очень бойко и умело торгуются. А у нас даже взрослые не умеют, и вынуждены переплачивать постоянно. Да что говорить, я сам на этом рынке, когда пришел первый раз, купил мельхиоровые ложки не торгуясь, как советский человек – а потом в глубине рынка встретил такие же, но на 200 рублей дешевле.
Ну и вот, решил я своего отпрыска просветить, чтобы хоть он был в курсе. Объяснил, что продавец старается подороже продать, а покупатель – подешевле купить. Так и возникает договорная цена. Кит тут же решил пробовать. Подошел к очередному развалу.
- А это сколько стоит?
- Пятьдесят рублей.
- Хорошо… тогда давайте за копейку! Ха-ха-ха!
Неплохо для первого раза. И даже, я бы сказал, логично.
16 ОКТЯБРЯ, ДЕНЬ ЦИФРОВОГО ВЗЛОМА
Детская память – удивительная штука. Когда я спрашиваю Кита, что он ел в саду, он зачастую не может вспомнить, хотя прошло всего полдня. Зато видит в небе самолет и выдает: “А я видел разноцветные земли с самолета!” – хотя ему тогда всего два года было. Или детально вспоминает, как мы с ним разводили костер из листьев в прошлом году.
После этого я даже не знаю, что значит “развивать память”. Видел тут в одном журнале упражнения: показать ребенку картинку, потом убрать и спрашивать – “сколько там было зверей?”, “Какого цвета они были?” Понятно, что это тренирует определенные способы запоминания. Но не в ущерб ли другим видам памяти? Вспомнит ли он костер из листьев после того, как научится запоминать число дурацких зверей на картинке?
А почему вспомнилось. Вчера в детском саду мне открыл дверь один из детей. У них там домофон на внешней двери, а пульт для открывания находится в группе, на втором этаже. Один пацан заметил, какую кнопку воспитательница нажимает, когда звонят снизу. Когда я позвонил, воспиталка как раз отошла куда-то. Пацан быстро подтащил стул, залез на него и нажал кнопочку. Вот тебе и безопасность в цифровом мире! Четырехлетний ребенок дистанционно открывает большую железную дверь кому угодно.
И главное, когда им надо – они прекрасно запоминают нужные кнопки и цифры.
СПУСТЯ ДВА ГОДА: Вот эта последняя мысль, казалось бы, простая, но постоянно забывается. И я вновь начинаю попытки обучать Кита абстрактной математике «в лоб».
В конце августа взял его на презентацию романа в книжном магазине «Гиперион». Редкая возможность показать результаты своей работы. Саму работу он сто раз видел – ну типа, как папа сидит скрюченный над ноутбуком – но это не впечатляет и вообще непонятно, зачем. А тут в кои-то веки настоящая книжка бумажная вышла, с красивой обложкой. Да и мероприятие живое, книжный фестиваль «БуФест».
Презентация Киту понравилась. Когда предложили задавать вопросы, он был первым: «У меня есть вопрос – а прочему рука болит, если народу много?» (я перед этим пошутил, что народу пришло немного и это хорошо – рука не отвалится от автографов; Кит еще не знал, что такое автограф). А потом, пока я подписывал книжки, он нашел небольшой столик, насобирал себе красивых книжек с полок магазина, и почти час их разглядывал. По итогам купили «Атлас Вселенной» и еще что-то про изобретателей… два мешка книжек, в общем. Я редко хожу в книжные, зато метко.
Через пару дней Кит как бы между прочим поинтересовался, кто мне помогал делать книжку и как это вообще делается. И спросил, наконец, как мой роман называется. Я ответил – «2048». Он удивился, почему называется числом. Я стал рассказывать, что это вроде такой год в будущем… и тут выяснил: Кит не знает календарь! То есть он знает понятия – год, месяц, неделя. Но не помнит, сколько месяцев в году, какие месяцы летние. И даже про число дней в неделе сначала сказал «пять». Потом поправился, что считал только рабочие. Но счет недель и месяцев – уже не идет.
И это в шесть лет! Хотя, кажется, год назад он это все знал! Тут я, конечно, заохал и бросился исправлять «провал». Сначала вывалил на него все эти календарные цифры, а потом даже начал объяснять умножение на пальцах. Через полчаса Кит уже и сам был не рад, что спросил меня про название книжки. Готов был зарыдать. Потому что папа вообще забыл, в чем был вопрос, и начал грузить числами.
К счастью, на следующий день он вернулся к книжке. Спросил, о чем она. И вот тут уже у меня случилась проблема – как пересказывать ребенку безбашенную высокотехнологичную футурологию, которую даже взрослые не всегда понимают? Да еще четыре сюжетные линии параллельно, и куча новых (выдуманных) слов из языка будущего. Однако я стал потихоньку пересказывать, пока ехали до садика.
Через несколько дней, когда мы снова ехали в автобусе и не знали, чем заняться, Кит попросил рассказать продолжение. Оказалось, что он запомнил все имена героев, и где мы остановились в каждой из историй, и даже некоторые термины моего новояза.
Так что память у него на самом деле прекрасная. А календарь – ну что календарь? Он же им не пользуется, вот не помнит. Через год все равно в школу. А там, как известно, у всех и начинается эта самая жизнь по календарю на всю оставшуюся жизнь. Подождите еще немного, проклятые числа.
Леха Андреев
Источник: eva.ru
