Ещё раз о волшебстве

Ещё раз о волшебстве
Я люблю сказки, в которых новый взгляд на привычные явления. К примеру, на принцесс. У нас дома даже есть две книжки: одна – «О добрых принцессах», другая – «О капризных принцессах». С одной стороны – Элиза из «Диких лебедей», с другой – скандалистка из «Короля-дроздоборода». И то, и другое – хорошие сказки, которые увлекли множество подражателей.
Я люблю сказки о волшебстве. Компактнее всего оно бывает сосредоточено в палочке или в кольце. Кольцо хорошо совмещается с принцессой – рецепт для средней волшебной сказки готов. А что, если кольцо не волшебное? И принцесса хоть и добрая, но капризная? Тогда сказка получится нетривиальная. Такая, как «Оловянные кольца» во МТЮЗе.
У незабвенной памяти короля Февраля-Августа было две дочери: Августа – старшая, и Апрелия – младшая. Обе озорные, своенравные, такие, что матушке их, королеве, с верным (когда ветер дует в нужную сторону) министром Флюгерио спокойно вздохнуть не осталось никакой возможности. Обе дочки, как водится, на выданье. Только Августа – умная: знает, чего хочет, а хочет она колечек, цепочек, серёжек, кулончиков, диадем, фермуарчиков всяких разных, но обязательно блестященьких. И уж потом, сверх этого, –обожания. В общем, Августа хочет замуж. Зато Апрелия – совсем несерьёзная девица, в голове у ней такой ветер, что даже имя своё ей недосуг целиком произносить, и все зовут её так, как выговаривала она маленькой девочкой: Алели. Башмаки свои, к примеру, отдать нищенке, для Алели даже и не доброе дело – а так, развлечение, потому что босиком по травке бегать куда как приятнее. Ну, что тут скажешь: совсем без царя в голове эта принцесса Алели, а ей о каком-то муже толкуют.
Смотрят королева с Флюгерио на такую удручающую картину и понимают, что надо с этим что-то делать. Апрелии явно следует хорошенько поумнеть. А Августе не помешало бы, гм, убавить, что ли, меркантильности. Вот тогда, считает Флюгерио, их замуж с превеликим удовольствием обеих и возьмут. Августу – принц Абалдуй, Апрелию – принц Альдебаран. Ну, или наоборот, как ветер подует. Но где, какой колдун продаёт такие волшебные пилюли – потому что и коту понятно, что без волшебства тут ну никак не обойтись?
Пилюль не нашлось, зато обнаружились волшебные кольца чародея Альманзора. А волшебные они потому, что оловянные. И ещё потому, что нельзя те оловянные кольца, вот представьте, ни украсть, ни выцыганить, ни забрать силой. И больше нет у них никаких чудесных свойств, кроме смутного обещания, что если когда-нибудь кто-нибудь где-нибудь что-то такое с ними сделает – тут и будет владелице кольца счастье, и всё, чего ей недоставало, у неё прибудет. Казалось бы: кто бы и стал отнимать такие кольца силой, кому они нужны? Вот и принцесса Августа думала, что никому. А получилась целая сказка, да такая, что в конце её королева скажет, не без грусти качая головой: «Как жаль, что ты поумнела, дочь моя».
В сущности, метафорическое значение этой сказки внятно, скорее, взрослым, чем детям: любовь способна сделать человека гармоничным, и потому она, сама по себе, – чудо. На этом уровне и реплику королевы мамы с папами поймут лучше. Но блестящий мягкий юмор расшевелит каждого, яркая, свободная игра почти всех актёров такова, что хочется кричать браво. При этом «Оловянные кольца» не очень, что называется, «свежий» спектакль, пожалуй, и декорации, и костюмы мтюзовцам не мешало бы подновить, и некоторые повороты сюжета могли быть чуть более обоснованными – но это если с серьёзной миной искать недостатков. А если придти, чтобы радоваться, – то радости будет много. Потому что это умный спектакль. Потому что это добрый спектакль. Потому что в нём заняты прекрасные актёры, которым не надоело жить на сцене. И потому, что они действительно умеют смеяться. По правде сказать: разве этого мало для чуда?