Довольные собой и гордые друг за друга, мы уезжали в пригородный дом отдыха. Мы – это я и моя кузина. Мы поступили в университеты и чувствовали себя будущими специалистами – медиком и юристом. Мы уезжали из пыльного, пропеченного города, чтобы отдохнуть от зубрежки и набраться сил для новой, интересной студенческой жизни. Мы уезжали налегке, взяв с собой ракетки от бадминтона, краски, бумагу и не взяв ни одной книжки – мы устали от букв. Родители “сунули” нам в придачу по младшей сестренке, чему мы не сопротивлялись – малышня умела сама себя развлекать. В доме отдыха мы наслаждались своим одиночеством и заточением. Купались в реке, собирали в саду зеленые яблоки и до одурения «молотили» воланчик.
Однажды на прогулке мы забрели в небольшой, заброшенный замок. Откуда он здесь? Мы нашли новое занятие – рисовали замок с разных ракурсов, в закат и в сумерки, при солнце в зените, пастелью, акварелью и просто грифелем. Здесь была тишина и отрешенность от городской жизни, некий вакуум, в который нам хотелось окунуться, чтобы забыть ужасы вступительных экзаменов.
Родители справлялись о нас дважды в день. Вернее, это мы звонили им из автомата дважды в день – в обед и вечером перед сном. Вечерами они приезжали и составляли нам компанию на прогулках.
< Я набрала маму в обеденный звонок, чтобы напомнить привезти что-то из вещей. Встревоженным голосом мама сказала, что они вечером не приедут – Руслан в больнице. Руслан – это мой двоюродный брат, трех лет от роду. Он был сыном моей тети – младшей маминой сестры. Помню, что у меня ноги стали ватные, что в ушах гудело, и ладони покрылись липкостью. Помню, что до меня не доходили слова «реанимация, кровотечение, больница». Руслан был долгожданным ребенком, выстраданным. Тремя годами раньше его старший брат не прожил и суток, оставив своей матери лишь горечь, реки ненужного молока и надежду на другого ребеночка. И теперь мама говорит, что мы его теряем…
Я бежала к сестрам. Слезы, слезы… Где они – девчонки? Спешно рассказываю кузине о происшедшем. Малявкам ничего не говорим, укладываем их спать и едем в город. Ни одна машина не останавливается. Сидим на обочине и плачем. Принимаем решение идти до города пешком.
В больнице. Никто ничего определенного не говорит. К нему не пускают. Уходим ни с чем.
Вечером мы упрашиваем родителей забрать нас в город, обещаем при этом не мешать им, а для себя решаем – помогать, помогать…
В голове не укладывается. Последний раз, когда я видела малыша, он был упитанным, веселым карапузом с кудрями купидона. Не усмотрели за мальчишкой, придавило его детской горкой. В результаты разрыв печени, ушиб легкого и сотрясение мозга. Были задействованы лучшие хирурги и педиатры. Проведена операция. К несчастью, малыш плохо реагировал на антибиотики – одна из таких реакций спровоцировала разрыв только что зашитой брюшины. Опять реанимация. Мать его почернела. А мы старались помочь, чем только могли. Мы ходили тихие и невидимые. И молились, молились. Лето из радостного и светлого превратилось в мрачное и тусклое, полное ожиданий и страха за малыша. Все планы были отменены, все силы были брошены на борьбу за жизнь Руслана.
Она не хотела жить. Сказала, что если он, то и она… А я не представляла такую несправедливость. Как же так? Он – наш любимчик, наш единственный мальчик, его все ждали и мечтали о нем.
Его перевели в палату. Помню, как собиралась к нему на “свидание”. Что ему взять – мишку, машинку? Или, может, мячик? Все не то… Что ему можно? Втайне я его баловала сникерсом (они только тогда появились, и он их обожал), но сейчас ему явно нельзя. Я продолжала молиться ежечасно, я боялась спугнуть начавшееся его выздоровление, я умирала, вспоминая мягкость его ладошек в моей руке, ирисовый запах его кудрявой головки… Я не могла дождаться момента, когда схвачу его в охапку и подкину слегка, а когда поймаю – обниму и зацелую.
В палату меня не пустили. Он махал ручкой с третьего этажа и улыбался. Его побрили, на лысой головушке одни глаза. Он махал мне ручкой – тоненькой, как плеточка. Я сдерживала слезы, чтобы не напугать его мать…
То лето было первым взрослым летом. Таким серьезным уроком оно принесло понимание того, что жизнь хрупкая и драгоценная, особенно жизнь ребенка. Понимание зависимости детей от взрослых, понимание того, что наступает момент, когда остается только молиться. Это лето посеяло страх в наши еще детские души, страх потери близкого человечка. В то лето был заложен первый кирпич в мою последующую жизнь – жизнь будущей матери.
Лето 2008 года – последнее лето детства Руслана. Он поступил в университет и встретил свою первую любовь, а также приобрел статус старшего брата – в июне у него родилась сестренка.
Горная голубка
Статья участвует в конкурсе “Вивальди: четыре времени года. Лето. Последнее лето детства”.
Источник: eva.ru
